ФЕНИКС   На связи с единомышленниками           

 Поддержка проекта 

Авторизуйтесь с помощью соцсетей и служб

+886 RSS-лента RSS-лента

Блог клуба - ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

Администратор блога: Svetlana-K
Ушел из жизни Иван БОРТНИК
Ушел из жизни Иван БОРТНИК

Народный артист России, актер Театра на Таганке Иван Бортник ушел из жизни в пятницу вечером в возрасте 79 лет. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на супругу актера Татьяну Борзых.

"Иван скончался вчера в 23:00, — сказала супруга актера. — Врачи говорят, что скорее всего тромб".

Иван Сергеевич Бортник родился в Москве 16 апреля 1939 года, окончил Московского театральное училище имени Б.В. Щукина. В 1961 году был принят в труппу Московского драматического театра им. Н. В. Гоголя. Тогда же состоялся дебют в кино — роль художника Василия в кинокартине "Исповедь".
С 1967 года работал в Театре на Таганке, где подружился с Владимиром Высоцким, который потом посвятил ему песню "Письмо к другу".

Бортник снимался в таких фильмах, как "Место встречи изменить нельзя", Иван да Марья", "Зеркало для героя", "Объяснение в любви", "Родня", "Мир в другом измерении", "Затворник" и другие.
В Театре на Таганке играл в таких спектаклях, как "Три сестры", "Владимир Высоцкий", "Гамлет", "Пугачев", "Мать", "На дне", "Живой", "Деревянные кони" и др.
В последние годы жизни играл лишь в одном спектакле — "Высоцкий".
НОВОСТИ
Воспоминания
Всеволод Ханчин был президентом Самарского Центра В. Высоцкого, мастером спорта СССР, общественным тренером ГУ ДФСК «Локомотив».

Он был знаком с В. Высоцким 13 лет – с 1967 по 1980 гг. Организатор выступлений Высоцкого в Куйбышеве (ныне – Самара), создатель музея Высоцкого в Самаре, учредитель кубка Высоцкого среди крейсерских яхт.

В. Ханчин с друзьями в рамках уже знаменитого Городского молодежного клуба (ГМК-62) организовал два концерта Высоцкого во Дворце спорта, на каждом из которых присутствовало по 5 тыс. зрителей! В 1997 году вышла книга воспоминаний В. Ханчина «Носил он совесть близко к сердцу».

К сожалению, в 2013 году Севы Ханчина не стало. Он был моим другом, который поддержал идею создания ОМТ и вошел в Общественный совет ОМТ.
Сергей Кузнецов.

Владимир Высоцкий, Артур Щербак, Всеволод Ханчин (яхтсмен, организатор гастролей в Куйбышеве), Куйбышев (Самара), Дворец спорта, Фото Г.Внукова, 29.11.1967
Воспоминания
Интервью Сергея Кузнецова со Всеволодом Ханчиным.
Игорь Кохановский о Владимире Высоцком
"Закон диалектики" Игоря Кохановского
"Закон диалектики" Игоря Кохановского


Игорь Васильевич Кохановский (род. 2 апреля 1937) — известный советский и российский поэт-песенник, журналист и переводчик.
Биография кратко:
Окончил Московский инженерно-строительный институт (МИСИ) им. Куйбышева, работал по специальности.
В 1964 году уехал в Магадан, с 1965 по 1968 работал в газете «Магаданский комсомолец», затем был старателем на Чукотке.
В молодости увлекался бардовской песней. Ещё в начале 1950-х начал увлекаться игрой на семиструнной гитаре, на которой исполнял почти весь репертуар Александра Вертинского. Именно Кохановский стал учить Высоцкого игре на гитаре. И именно под влиянием Кохановского Высоцкий первоначально поступил в МИСИ, правда, проучился там недолго, всего 1 семестр.
Одноклассник Игоря, сокурсник по МИСИ и друг В.С. Высоцкий пел песни Кохановского «Бабье лето» и «Иволга», а затем посвятил ему пять своих песен («Мой друг уехал в Магадан», «Я видел Нагайскую бухту», «Получил я недавно письмо», «Что сегодня мне суды и заседанья...», «Возвратился мой друг неожиданно...»). Кохановский написал тексты ряда песен, исполнявшихся звёздами советской и российской эстрады, от Клавдии Шульженко и Людмилы Зыкиной до Софии Ротару. Немало песен он сочинил и для польской певицы Анны Герман, также переводил стихи песен с польского языка.
"Закон диалектики" Игоря Кохановского


Игорь Кохановский - друг и одноклассник Высоцкого.

Сначала били самых родовитых,
Потом стреляли самых работящих,
Потом ряды бессмысленно убитых
Росли из тысяч самых не молчащих.

Среди последних – всё интеллигенты,
Радетели достоинства и чести,
Негодные в работе инструменты
Для механизма поголовной лести.

В подручных поощряя бесталанность,
Выискивала власть себе подобных.
В средневековье шла тоталитарность,
Создав себе империю удобных,

Послушных, незаметных, молчаливых,
Готовых почитать вождём бездарность,
Изображать воистину счастливых,
По праву заслуживших легендарность…

Держава, обессиленная в пытках,
Ещё не знала о потерях сущих,
Не знала, что КОЛИЧЕСТВО убитых
Откликнется ей КАЧЕСТВОМ живущих.
1989

(©Игорь Кохановский https://www.inpearls.ru/ )
Иллюстрации Михаила Шемякина к песням и стихам Владимира Высоцкого
Иллюстрации Михаила Шемякина к  песням и стихам Владимира Высоцкого
Владимир Высоцкий и Олег Даль
Владимир Высоцкий и Олег Даль

У них были очень странные и непонятные другим отношения. Они годами не виделись; за исключением одного раза, никогда не работали вместе. Кажется, у них не было вообще никаких точек соприкосновения. И, тем не менее, они были друзьями. Уже незадолго до конца 39-летней жизни Олега, на какой-то встрече со зрителями Далю пришла записка: «Олег Иванович, есть ли у Вас друзья? Кто они?» — «Друзей у меня нет, — ответил Даль. — То есть они у меня были — Влад Дворжецкий, Володя Высоцкий...» Потом помолчал, глядя по своей обычной мрачноватой манере последних лет внутрь себя, и добавил: «Я чувствую — они меня ждут»...
Их последняя встреча состоялась 1 мая 1980 года. Даль приехал к Высоцкому домой, и тот читал ему свои последние стихи.

«На похоронах Высоцкого Олег сказал: «А теперь моя очередь», — вспоминает его вдова Е.Даль. По воспоминаниям многих людей, он часто повторял эту фразу.

Это стихотворение Олег Даль написал в январе 1981 года. А 3 марта 1981 года не стало и его самого.

В. Высоцкому, брату. Монино, январь 1981

Сейчас я вспоминаю...
Мы прощались... Навсегда...
Сейчас я понял... Понимаю...
Разорванность следа...
Начало мая...
Спотыкаюсь...
Слова, слова, слова.
Сорока бьёт хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой...
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь...
Обида — серебристый месяц.
Клеймённость — горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце...
Из фотоархива
Из фотоархива

Из фотоархива
Всеволод Абдулов о Владимире Высоцком
Всеволод Абдулов о Владимире Высоцком



Интервью Всеволода Абдулова о Высоцком



25 июля 2002 года Всеволод Абдулов присутствовал на дне памяти Владимира Высоцкого, но

чувствовал себя плохо. Обычно он никогда не давал интервью о Владимире - швырял

телефонную трубку, едва журналисты приставали к нему с вопросами об этом. Но “МК”

удалось разыскать уникальную запись Всеволода Абдулова о его дружбе с великим актером

и поэтом.

Две кассеты, записанные исследователем творчества Высоцкого Игорем Роговым 12 декабря

1989 года, и в 94-м году, с припиской “конфиденциально”, словно для служебного

пользования и стопка листов, отпечатанных на пишущей машинке, были найдены в архиве

ушедшего из жизни Давида Карапетяна, переводчика с итальянского, и тоже друга

Владимира Высоцкого.


Знакомство

Всеволод Абдулов: Свою первую песню Володя написал осенью 60-го. Помню, появился в

квартире на 3-й Мещанской племянник мамы Нины Максимовны, откуда-то из Сибири приехал

— он там отсиживал срок. И они с Володей “схлестнулись” дней на десять. Застолья,

невероятные рассказы. После чего Володя разразился первым блоком уличных песен.

А вот знаменитая “Нинка” — это, мне кажется, год 63-й уже. Она была создана в Москве,

на Пушкинской улице.
Никакого повода — хорошая пьянка и все. Мы сидели у Баранкина, замечательного

скрипача, в коммунальной квартире. Пили-пили-пили, три часа ночи, кончилась водка, а в

тот момент — это было начало 60-х, на радость всем работало кафе “Арарат”. Стучишься

тук-тук-тук — два швейцара с благородными лицами открывают дверь: “Сколько?”

И по пять рублей идет бутылка водки. А официально тогда 3,07 продавалась “Столичная”.

И мы с Володей, значит, чтобы “дозаправиться”, пошли в “Арарат” через Георгиевский

переулок, остановились около автоматов с газированной водой. А у Володи тогда возникла

зависть ко мне, потому что многие автоматы — в них кладешь три копейки, а они говорят

“кх-х-х-х!” — и не выдают ничего. Но я лупил эту бездушную машину кулаком — и все, она

послушно выдавала газировку. Володька тщетно пытался понять — как же это так у меня

ловко получается. И вдруг, во время моих манипуляций с автоматом, он отошел в сторону

и произнес: “Постой, чудак, она ж наводчица, а мне еще сильнее хочется…”

— Устное творчество. А когда же он эту песню записал?

— Минут через 15. Едва вернулись домой аж с пятью бутылками. Листок беленький был. Но

вот в линейку или в клетку он — я не помню. А чернила — синенькие. Еще у меня в

записной книжке, среди всех телефонов, Володиной рукой выведен отрывок из “Четыре

четверти пути”. Не тот, что мы привыкли слушать, — другой.

— Расскажи о своей первой встрече с Володей. Где? Как? Когда?

— Все очень просто. Поскольку я ничего толком не помню, то и выдумывать не надо. Было

это в начале июня 1960 года. Я приехал в Москву со съемок фильма “Ждите писем” на

похороны Пастернака. После этого поступил в школу-студию МХАТ, а Володя, он ее уже

заканчивал, при всей своей загруженности — госы, спектакли — прибегал посмотреть на

новеньких абитуриентов. Ему было интересно: кто придет на его курс. Углядел меня,

наверное, на первой консультации, подошел, пытался помочь. А я успел посмотреть его

дипломные спектакли и видел Володю в “На дне”, в чеховской “Свадьбе”, в “Бубнове”. 22

-летний Володя играл Бубнова так, что я обалдел. Ты знаешь, Бубнов был неожиданно

похожим на его последующие работы, те, которые мы знаем. Поражала силища, непонятно

откуда идущая.

— Внутренняя?

— Мощная. Есть такой термин в актерском деле, эффект присутствия. Это у Володи было в

высшей степени. Он появлялся, и оторваться от него было просто невозможно.

Показательный спектакль — последняя роль. Не видел?

— Нет.

— “Преступление и наказание”, Свидригайлов. Значит, распахнутая сцена, ни кулис —

ничего, голая, раздвинутая до кирпичной стены, и по ней люди бегают. Главный герой —

двухметрового роста. С интересом за ним наблюдаешь. И вдруг появляется маленькая

фигурка, Володя ведь маленький был.

— 165, наверное.

— Нет, ровно 170. И вдруг возникает она и сразу занимает все пространство.

Двухметрового больше не видишь. Карлики вокруг. И ты начинаешь тянуться туда, где

Володя. Такой магнит, такая сила. Давай выпьем.

— Но это будет потом. А что произошло после того, как вы в коридорах школы-студии

столкнулись?

— Дальше Володя поступил на службу в театр, а я поступил учиться.

Он приходил ко мне, я — к нему. Вскоре мы начали затевать свой театр — в клубе

имени Дзержинского, клубе милиции. Там встречались, репетировали, и пять лет нашей

разницы в возрасте не замечались никем. Я не хочу сказать, что сразу стал его главным

товарищем, постепенно это произошло.

Дружба

— Почему он все же выбрал тебя?

— Не знаю, не мне судить. Мы совпали. Потом, уже в следующей жизни, выяснилось, что

Козероги и Водолеи могут очень хорошо дружить.

— Сева, так у тебя все жены были Водолеи — и что…

— Так одно дело дружить, а другое — жить. Я тебе так скажу: с рождения я жил с верой в

крепкую мужскую дружбу. И с Володей было так же, я полюбил его сразу. Никакой

специалист по медицине или по психологии не объяснит — что нас свело. Хотя, когда мы

ругались, это было страшно. Остальные под стол залезали, выскакивали в другую комнату,

чтобы не слышать криков. Но мы никогда друг перед другом не качали права — кто

главней. Иногда — чаще! — Володя был главным, а иногда я говорил: “Володь, сократись”.

А году в 62-м, наверное, он написал мне на бумажке — не в лицо сказал, сказать в лицо

хорошие слова ему было трудно. Он написал, что я самый близкий человек, и извинился.

— За что?

— Ну, у нас уже была постоянная тема, что так пить нельзя, что надо приходить в

чувство, хорошо себя вести.
Как-то ложусь спать, слышу звонок в дверь — стоит Володька. Побитый, несчастный. Где-

то в районе сада “Эрмитаж” его от… метелили. Я предоставил ему кровать, сел в кресло и

читал нравоучения. А он сквозь сон бормотал: да-да-да. Утром я убежал в школу-студию,

он — на репетицию в театр, а когда вечером я вернулся — увидел записку с извинениями.

— Он тогда уже пил, насколько я понимаю, и по части кино получил даже “волчий билет”?

— На съемки “Завтрашней улицы” его утвердили, дали самую сортирную роль — бригадира

строительного участка. Сценарий Помещикова — кошмарный, этот человек делал самые

страшные из советских фильмов сталинских времен. А начальник актерского отдела

“Мосфильма”, про которого говорили: хорошего человека Адольфом не назовут, пообещал,

что если Высоцкий сорвется — а сорвется обязательно, то не будет больше сниматься

нигде и никогда. Я поднял наших ребят и объяснил им, что мы должны достать этот

сценарий, дописать в нем для себя роли, чтобы поехать вместе с Володей. Чтобы его на

краю пропасти удержать. Так мы и сделали. Жили в палатках, в лесу. В футбол играли по

воскресеньям. Причем, когда просто товарищескую встречу, то проигрывали со счетом

15:0, а когда сражались на интерес — по бутылке с человека, то обыгрывали всех к

едрене фене.

— А как же съемки?

— Так два дня оставалось выходных. На них мотались в Ригу. Я, Высоцкий, Крамаров

Савва, другие. Как-то по дороге избрали свое правительство — королевой-матерью

назначили Савву Крамарова, Володю — министром обороны, меня — МВД и финансов.

Пользуясь своим положением, я совершил правительственный переворот, вероломно свергнул

королеву…

Да что говорить, все были молодые, перла энергия, талант. Гуляли на полную катушку,

кидали бокалы в окно, познакомились с каким-то мастером спорта по боксу, так он нас

ночью еще и ограбил. Дальше — не помню, меня несли до берега моря, потому что я не мог

сам встать. Положили головой к воде, и я заснул. Подошел Володя: “Сев, я играл в

преферанс и проиграл половину наших оставшихся после ограбления денег из заначки!” Я

мигом очухиваюсь: что? где? Окунулся в море и пошел отыгрываться. А в глазах все

плыло-плыло-плыло. К тому времени мы уже опаздывали на съемку, и если бы мы не

вернулись вовремя, то грозил большой штраф за ее срыв — 4500 рублей.

Мы выскочили на шоссе, но никто не подобрал, и тогда мы побежали — 60 километров. И

вот я несусь последним, почти умираю, слышу, кто-то догоняет сзади, оборачиваюсь —

огромная собака. Говорю ей: “Ты что, тоже на съемку опаздываешь?”. А она в ответ:

“Ага-ага!” Кстати, именно в этом путешествии Володя написал “Все срока уже закончены”,

вот так.

Марина

— Встреча с Мариной Влади. Ты помнишь, как это у них закрутилось?

— Мы были в Одессе, летом 67-го года. Володя поехал в Москву играть спектакль.

Московский фестиваль был в самом разгаре. Возвращается Высоцкий с совершенно горящими

глазами: познакомился с Мариной. Очевидно, это произошло в момент, когда Макс Леон

привел Влади на спектакль, и потом они поехали всей компанией, по-моему, в ВТО, а

оттуда к Леону.

— У Высоцкого уже были планы в отношении Влади? Он всерьез собирался уходить от

супруги, от детей?

— Я боюсь говорить, в особенности, когда стоит эта черная штучка, которая записывает…

Я боюсь ошибиться… Я очень любил, люблю и буду любить Люсю Абрамову, Володину вторую

жену. Как замечательную женщину, как интересного и умного человека. Но, мне кажется,

что к моменту знакомства с Мариной у Володи с Люсей многие точки уже были поставлены —

так же, как и у Люси в отношениях с Володей. Говорить, что это был уход от одной

женщины к другой, — в корне неправильно. По-моему, обоюдное охлаждение Володи и Люси

произошло раньше.

— И все же французская кинозвезда уже тогда была в его планах и мечтах?

— Он высматривал Марину в киножурналах типа “Новости дня”, мы вместе бегали на них.

Шли киносборники о жизни фестиваля, где отслеживались главные культурные мероприятия,

просмотры фильмов, пресс-конференции, прогулки на теплоходе и все такое. Мы сидели с

Володей в темном кинозале, и периодически он вскрикивал: “Вот она! Вот!”.

— Но начало их романа пришлось, кажется, на осень 67-го года?

— Это было уже после Одессы. Володя опять уехал в Москву. Я дал ему ключ от своей

квартиры. А Марина как раз снималась в фильме “Сюжет для небольшого рассказа”. Я

говорю: Володь, вот тебе ключи, давай, действуй.

Только я тебя очень прошу, послезавтра последним рейсом я прилетаю. Будь добр, чтобы

мне не к закрытой двери вернуться. Я усталый, умотанный после дикой съемки прилетаю в

Москву. Закрыто. Мне так стало обидно, хоть плачь. Хорошо, что была пожарная лестница,

и я, рискуя жизнью, выбивал, значит, с этой лестницы форточку, выдавливал верхнее

окошко, прыгал вперед, делал кульбит, проклиная на чем свет стоит Володю.

— Наш человек.

— Да, я все умел. Но главное — обида, как другу я ему сказал, что послезавтра буду,

жди. А его нет. Кончен мир. Мне 25 лет, я еще весь такой… Принципиальный. Выпить дома

нечего, принял снотворное. Ложусь, засыпаю.

Слышу какие-то голоса через сон: “Ой, Севка, извини. У нас гости. Знакомься, это

Марина”. Я бормочу: “Сейчас”. Выхожу в соседнюю комнату, а там — Она.

— Это была ваша первая настоящая встреча?

— Да. Еще пришли Вася Аксенов, Толя Гладилин, Андрей Михалков, Ира Купченко.

— Ты всех сразу запомнил?

— Да. У меня со снотворного было обостренное восприятие. Володя взял гитару. Я смотрел

на эту компанию и понимал, что люблю этих людей. Люблю Васю за то, как он слушал

Володю. Люблю Марину. И в этом составе мы просидели до утра. Сон я быстро вымыл

алкоголем. Деталей беседы не помню. В основном, конечно, я наблюдал за Мариной и

Володей. И видел двух абсолютно счастливых людей, и очень радовался их счастью.
Потом мы наконец проводили всех гостей, и я пошел досыпать в мамину комнату, а утром

меня разбудил телефонным звонком Аксенов, который, оказывается, уходя, надел мой

финский плащ цвета маренго.

— Потом ты часто встречался с Мариной? Твоя мама однажды рассказывала, как она ее

впервые увидела — при выходе из ванной, обнаженной, кожа светится — богиня!

— Этого я не помню. Но Марину мама любила.

Катастрофы

— …какой он был? Не знаю. Невероятный, человек настроения. Кроме всего еще и

невероятный человек сиюминутности, конкретности сегодняшней. Поэтому сложно какие-то

поправки внести — почему именно в тот момент Володя выглядел таким, предпочитал

общаться близко с тем-то и тем-то.

— А настоящие друзья у него еще были? В той же Таганке?

— Появлялись. Кто-то становился ближе в определенный момент, потом отходил на задний

план, появлялся новый товарищ. Его нельзя в чем-то обвинить. Достаточно долгие и

нежные были отношения с Ваней Дыховичным. Затем сближение с Валерием Золотухиным —

этим был определен “Хозяин тайги” и “Интервенция”. Три года это сближение длилось.

— Однажды в анкете на вопрос: кто твой друг — Высоцкий ответил: “Золотухин”. Это было

серьезно или так, чтобы отвязались?

— Мне трудно об этом говорить. Я вообще странно отношусь к этой анкете. Просто, может

быть, в этот момент вошел со сцены Золотухин — вот он и написал. Вот с Веней Смеховым

никогда не было близких отношений. Были совместные выступления, работа общая — не

больше. Просто Высоцкий изначально к людям относился хорошо.

— Так за что его любили люди?

— За то, что невероятно живой, живее, чем мы все, вместе взятые. Поэтому, может быть,

у него были такие перепады настроения. Поэтому невероятно важно, как написаны его

стихи. Хотя все, что в результате Володей написано, не сиюминутно, но произрастает это

из этого жизненного сора.

— Вспомни, когда у Владимира Семеновича…

— Да не помню я, я все пропил, а что не пропил — разбил в катастрофах. Их было много.

И те, что были, и те, от которых счастливо пронесло… 72-й или 73-й. Мы ехали на машине

“Рено-16”. Володя, Марина. Сзади сидели два подростка — Игорь и Петька, ее дети, в

середине я. И через меня они друг с другом дрались. А я их разнимал.

Здоровенные парни, больше меня. Через 2 часа я орал, не выдерживая их напора. Мы

приехали в Ростов. Это была страшная поездка, там положили новый асфальт. Темная ночь,

ничего не видно. Марина чешет с дикой скоростью, где-то 140—150 километров в час. И

вдруг резко тормозит, я ничего не понимаю. Возникает впереди совершенно пьяный

велосипедист. Я говорю: “Как, Марина?”. Она говорит: “Ты знаешь, посчастливилось”. Но

выжили…

Знаешь, часто бывали такие ситуации, когда я участвовал в событиях, по следам которых

были потом написаны Володины песни. Я был их равноправным участником, только мне это и

в голову не приходило. Потом уже по сочиненным строкам я это узнавал: одну деталь,

вторую. Только от этих бытовых мелочей, которые я тоже видел, Володя отталкивался и

шел в космос, а я оставался на земле.

— Да, ощущение такое есть. Особенно в автобиографических вещах.

— Потрясающе, я ведь знал, что в детстве большая квартира у него была. Но

действительно, на 48 комнат приходилась всего одна уборная.

— Он не для рифмы все это сочинил?

— Нет. Фантастическую вещь сейчас скажу. Второй день после его смерти, звонки

беспрерывные. Открываю дверь. Стоит женщина незнакомая: “Мне бы Нину Максимовну!” Я

говорю: “А кто вы?” Она: “Скажите, что это дочь Кисы Моисеевны”. Строка из песни. Не

выдумано ни одно имя: Евдоким Кириллович, Киса Моисеевна — реально существовали. Он не

добавил от себя НИЧЕГО.

— Ну что ты, Сева, успокойся. Расскажи еще, как вы в Москве в 79-м…

— Нет, не хочу больше. Устал. Потом как-нибудь. Я не знаю, когда я в детстве читал

легенды про рыцарей Круглого стола, то и не представлял, что одного из них однажды

встречу. Мне было 17 лет, когда я узнал Володю. И я по сей день продолжаю верить в

этих рыцарей, в настоящую дружбу, потому что узнал его. Смешного, невозможного,

заводного, наивного, мудрого.

— Ты тоже рыцарь Круглого стола?

— Да. Только так. Я направлен на копье, мне наплевать, что будет дальше. Только когда

его не стало, я напарываюсь вдруг на то, что, оказывается, так не принято себя вести,

как мы вели. Оказывается, нормальные люди так не живут. А разве можно иначе?

Фантастическое такое счастье, такая сказка, что я знал этого человека. Где ты там

сейчас есть, дорогой, любимый Володя? Пусть тебе будет хорошо. И не сердись, если я

немножко здесь тебя обожду, прежде чем встретимся…

Источник - http://andrey-g.livejournal.com/357719.html
Похороны В. Высоцкого
Похороны В. Высоцкого

Похороны В. Высоцкого

Олег Даль на Ваганьково 28 июля 1980 года

Сейчас я вспоминаю…
Мы прощались… Навсегда…
Сейчас я понял… Понимаю…
Разорванность следа…
Начало мая…
Спотыкаюсь…
Слова, слова, слова.
Сорока бьёт хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой…
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь…
Обида – серебристый месяц.
Клеймённость – горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце…

ИСТОЧНИК - Похороны Высоцкого
Высоцкий и Шемякин
Высоцкий и Шемякин


О дружбе с Михаилом Шемякиным и песня Две судьбы, а так же иллюстрации Михаила Шемякина к песням В.С. Высокого:
Познакомились Владимир Высоцкий и Михаил Шемякин в Париже в 1974 году, в чудесном старинном особняке актрисы Одиль Версуа (Odile Versois) – родной сестры Марины Влади.
Высоцкий посвящал Шемякину свои песни, тот, в свою очередь, рисовал иллюстрации к произведениям Владимира Семёновича, а после его смерти создал памятник поэту, установленный в Самаре.
Страницы: 1 2 > >>