ФЕНИКС   На связи с единомышленниками           

 Поддержка проекта 

Авторизуйтесь с помощью соцсетей и служб

+1391 RSS-лента RSS-лента

Блог Ирины.

Автор блога: Ирина
Юродивый Гришка.
Всю свою сознательную детскую жизнь я сопротивлялся, как мог, родительскому желанию сделать из меня музыканта. И только поступив учиться в Духовную семинарию, с благодарностью вспомнил своих родителей. Церковное пение пленило меня всецело. Торжественный Знаменный распев, Рахманинов, Ведель, Кастальский звучали постоянно в моем сознании и сердце, где бы я ни находился и куда бы ни шел. Уже в семинарии я управлял вторым академическим хором. По окончании семинарии, женившись на протодиаконской дочке, я, к своей радости, получил место регента храма в г. N. и был этим счастлив, не помышляя о рукоположении в священники. Хотя тесть мой непрестанно пытался склонить меня к рукоположению, апеллируя к тому, что на зарплату регента я не смогу достойно содержать его единственную дочь. Городок наш был небольшой, примерно сто тысяч населения, но я все же сумел создать неплохой хор из педагогов местной музыкальной школы и даровитых любителей. По субботам я имел обыкновение до всенощного бдения прогуливаться по бульвару городского сквера, выходящего на небольшую набережную с причалом для парома. Вот так, прогуливаясь, я повстречал того, о ком будет мой рассказ.

Юродивый Гришка.



Навстречу мне двигался босой, несмотря на октябрь, высокий лохматый человек. На нем прямо на голое тело был надет двубортный изрядно поношенный пиджак, явно короткие, в полоску брюки, вместо ремня подпоясанные бечевкой. Но озадачил меня в нем не столько его гардероб, сколько то, что он на ходу читал книгу, уткнувшись в нее почти носом. При этом он шел очень быстро, широко расставляя ноги. Я подумал: «Вот ненормальный, споткнется и упадет».
Спойлер
ИВАН ШМЕЛЁВ. "НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША". ЧАСТЬ 1.
ИВАН ШМЕЛЁВ.   "НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША".  ЧАСТЬ 1.


Дачники с Ляпуновки и окрестностей любят водить гостей «на самую Ляпуновку». Барышни говорят восторженно:

- Удивительно романтическое место, все в прошлом! И есть удивительная красавица… одна из Ляпуновых. Целые легенды ходят.

Правда: в Ляпуновке все в прошлом. Гости стоят в грустном очаровании на сыроватых берегах огромного полноводного пруда, отражающего зеркально каменную плотину, столетние липы и тишину; слушают кукушку в глубине парка; вглядываются в зеленые камни пристаньки с затонувшей лодкой, наполненной головастиками, и стараются представить себе, как здесь было. Хорошо бы пробраться на островок, где теперь все в малине, а весной поют соловьи в черемуховой чаще; но мостки на островок рухнули на середке, и прогнили под берестой березовые перильца. Кто-нибудь запоет срывающимся тенорком:

«Невольно к этим грустным бере-га-ам…» — и его непременно перебьют:

— Идем, господа, чай пить!

Пьют чай на скотном дворе, в крапиве и лопухах, на выкошенном местечке. Полное запустение — каменные сараи без крыш, в проломы смотрится бузина.

— Один бык остался!
Спойлер
ИВАН ШМЕЛЁВ. "НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША". ЧАСТЬ 2.
VI

Весна пришла, а все готовили барина в дальнюю дорогу. Налаживали кузнецы и каретники дорожную раскидную коляску: и спать, и принимать пищу, и всячески прохлаждаться можно было в той раскидной коляске: потому и называлась она — ладно. Отпели Пасху. Полный расцвет весны был. Забелело черемухой кругом пруда. Прощался Илья со всеми. И на пруду посидел, и с лошадьми попрощался. Сбегал на скотный двор к тетке — поплакать перед разлукой. Утешала его тетка Агафья — барская воля, покоришься. Творожку в узелочке дала ему на дальнюю дорогу и меди пятак на свечку Угоднику Миколе: в дальных краях мощи его нетленно почивают — кто и укажет, может. У отца попросил благословения и со слезами простился: тяжко больной другой месяц лежал маляр Терешка, отнялись у него ноги. Заплакал Терешка — никогда раньше не видал Илья, как отец плачет: всегда смеялся. И Спиридошке-повару поклонился в ноги, благодарил за ласку: давал ему Спиридоша барские кусочки. Сбегал и на погост, к Каплюге…

Сказал ему Каплюга:

— Есть в городе всесветном, именуемом Рым-город, самый главный собор, и сидит в том соборе папа рымский, за Христа почитаемый. Всем велит целовать ногу. Ту ногу не целуй смотри.

Дал ему Каплюга четвертак серебряный — на свечу Петрову гробу, сказал:

— Кто Петрову гробу свечу поставит — в рай попадет. За грамоту мою услужи.

Сбегал и в монастырь Илья: обернул за ночь. Горячо помолился в утрени… А как бежал обратно лесной дорогой — простился с лесом. Новым показался ему тот лес, в новых иглах, в белой калине, в весело зеленевшем орешнике. Соловьи заревые щелкали по оврагам. И соловьям говорил — прощайте, и ключику-кадушке в логу, и ястребам в небе. И будто слышал Илья, как говорит ему лес: воротишься.
Спойлер
ИВАН ШМЕЛЁВ. "НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША". ЧАСТЬ 3.
XII

Неделю горела душа Ильи, когда писал он образ великомученицы Анастасии. Не уставно писал, а дал ей белую лилию в ручку, как у святой Цецилии в Миланском соборе.

Смотрела Анастасия, как живая. Дал ей Илья глаза далекого моря и снежный блеск белому покрову — девство. Радостно Илье стало: все дни смотрела она на него кротко.

Зашли господа посмотреть работу. Удивился барин, что готова. Не смея взглянуть, подал Илья своей госпоже икону.

— Как чудесно! — сказала она и по-детски сложила руки. — Это чудо!

Вбирал Илья в свою душу небывающие глаза-звезды. Сказал барин:

— Теперь вижу: ты, Илья, — мастер заправский. Говори, что тебе дать в награду?

Увидал Илья, как она на него смотрит, и сказал:

— Больше ничего не надо. Не понял барин, спросил:

— Не было от меня тебе никакой награды… а ты говоришь, чудак, — больше не надо!

Смотрел Илья на госпожу свою, на ее бледные маленькие руки. Все жилки принял в себя, все бледно-розовые ноготки на пальцах. И темные, бархатные брови принял, темные радуги над бездонным морем, и синие звезды, которые не встречал ни на одной картине по галереям. Вливал в себя неземное, чего никогда не бывает в жизни.

— Вы здесь и живете? — спросила она глазами.

Поднял Илья глаза. Сказал:

— Да. Здесь хорошо работать.

Удивился на него барин: чего это отвечает. А она осматривала почерневшие стены с вылезавшей паклей и повешенные работы.

Увидала цветочницу, маленькую Люческу… Спросила:

— А кто эта? Какая миленькая девушка.

Вспыхнул Илья под ее взглядом. Сказал смущенно:

— Так… цветы продавала у собора…

Посмеялся барин:

— Тихоня, а… тоже!

Толкнуло Илью в сердце. Не помня себя, рванул он холстик и подал ей:

— Нравится вам… возьмите, барыня.

В первый раз назвал ее так; потом, когда вспоминал все это, краснел-думал: не для нее это слово, для нее — обида. Она посмотрела, будто залила светом:

— Оставьте у себя. Мне не надо.

Все краски и все листы пересмотрела она. Увидала мученика, прекрасного юношу Себастиана в стрелах, — смотрела, будто молилась. И Илья молился — пресветлому открывшемуся в ней лику. Говорила она — пение слышал он. Обращала к нему глаза — сладостная мука томила душу Ильи.

Ушла она, и осталась мука сильнее смерти. Упал Илья на колючий войлок, жесткое свое ложе, сдавил зубы и облился слезами. Говорил в стонах:

— Господи… на великую муку послано мне испытание! Знаю, не увижу покоя. И нет у меня жизни…
Спойлер
«КВАЗИМОДО».
«КВАЗИМОДО».


Этого мальчика я помнил еще учеником старших классов. Вернее, по его друзьям я догадывался, что и он, по всей видимости, старшеклассник. Он был маленького роста, но это неглавное. Мальчик был горбунком. У горбунков, как правило, отсутствует шея, и кажется, будто голова лежит непосредственно на плечах. Горб влиял и на посадку головы, оттого его лицо всегда было слегка задрано вверх, а движения рук и ног казались механическими. Со стороны выглядело так, будто идет не человек, а человекообразный робот.

У него было красивое лицо, а глаза свидетельствовали о постоянной работе ума. Встречаясь с людьми, он старался ни на кого не смотреть. Потому как вид его обычно вызывал улыбку или сочувствие, в котором одновременно читалось радостное удовлетворение от того, что твоя спина, в отличие от горбунка, ровная и гладкая.

У Павла, так звали юношу, имелась старшая сестра, и тоже инвалид. Правда у нее, в отличие от брата, шея была на месте, а на ней изумительной красоты женская головка. Говорили, что дети родились уродцами из-за того, что их родители приходились друг другу двоюродными братом и сестрой.

И Павел, и Татьяна учились в обычной средней школе. От своих сверстников они отличались не столько физическим уродством, сколько живым светлым умом и еще способностью видеть и немедленно реагировать на чужую боль, будь то боль животного или боль человека. Безусловно, детьми они были замкнутыми, и каждый по-своему реагировал на окружающую их действительность. Паша любил компании, общался с приятелями, продолжая в то же время жить своим особым внутренним миром, в который он допускал совсем немногих.
Спойлер
Любимец Ростова - Жакуша! (История из жизни Ростовского зоопарка).
Любимец Ростова - Жакуша! (История из жизни Ростовского зоопарка).


Д.К.Дрягина (ред. И.Бойков, И.Ситников)


Однажды мужчина затрапезного вида принес в зоопарк на продажу молуккского попугая какаду. И цену за него назначил смешную, всего 180 рублей. Было это ещё в те времена, когда деньги были другие, и инженер на заводе зарабатывал в месяц 200 рублей. Но на московской зообазе таких редких птиц продавали тогда за 3,5 тысячи. И, понятное дело, попугая согласились купить, несмотря на то, что Жакуша (так его звали) выглядел под стать хозяину, весьма потрепанным. На груди, животе и крыльях птицы почти не оказалось перьев. Было ясно, что она сама выщипала их, находясь в плену постоянного стресса. На благородного какаду без слез смотреть было невозможно.


И лишь в хорошем настроении попугай являл миру свою одарённость. Даже произносил некоторые простые фразы: «Жакуша хороший», «Саша, Наташа» и сопровождал их гомерическим хохотом. При этом с достоинством расправлял ярко-оранжевый хохолок. Еще в звуковом репертуаре Жакуши присутствовала имитация бульканья наливаемой в стакан водки вместе с гомоном пьяной компании.
Спойлер
ГОНКИ ПО ВЕРТИКАЛИ. Рассказ.
ГОНКИ ПО ВЕРТИКАЛИ.   Рассказ.



Находит меня наша староста – в тот момент я чем-то занимался в летнем храме.

– Батюшка, пойди в зимний храм. Там… Платон. Ну, этот, ты его должен знать. Ну, Платон!

А, да, конечно, Платон. В наших краях – один из самых преуспевающих бизнесменов. Только почему он здесь и что делает в храме? Церковь он прежде не жаловал, потому за помощью мы к нему никогда не обращались. Я много о нем слышал, но никогда не видел.

Вместе с Зиной заходим в храм. Человек, лет пятидесяти, худощавый, небольшого роста, стоит на коленях, спиной к нам. Зина сочувственно кивает головой в его сторону и едва слышно шепчет:

– Бесы допекли. Неделю заснуть не может. Глаза закроет – они тут как тут. Рожи корчат, подмигивают, по имени зовут: «Наш ты, Платон, наш!»

Человек, стоящий на коленях перед иконостасом, резко поворачивается в нашу сторону. Смотрю в его уставшие от бессонницы, воспаленные красные глаза. В них страх. Мне его жалко. Подхожу, поднимаю с колен.

– Сейчас помолимся. Не бойтесь. Всё будет хорошо.

Прошел в алтарь, взял большой требник и прочитал над Платоном молитву для тех, кто никак не может заснуть.

– Теперь ступайте домой и поспите. Отдохнете – возвращайтесь, и мы с вами поговорим.
Спойлер
Явление белого яка. Из жизни Ростовского зоопарка.
Явление белого яка. Из жизни Ростовского зоопарка.



История И.О. Грибановой (лит. ред. И.Ситников).

Авралы, по известному всем неписаному закону, происходят обычно в выходные дни. Так и в этот раз. Машина из другого зоопарка привезла двух белых по масти яков, самца и самку именно в воскресенье. Кому разгружать? Известное дело, собрались всем миром смотрители, рабочие, специалисты, кто на месте был, зоолог дежурный подошёл, но, в основном, состав женским оказался.

А в те времена давние, когда случилось всё, погрузчиков специальных в зоопарке не было. На руки вся надежда. Но ведь известно, русская женщина и коня на скаку остановит, и клетку с яком из машины выгрузит. Подставили брёвнышки, самку в клетке из кузова по ним стащили, потом волоком до вольера, к калитке вплотную, и милости просим, с новосельем, стало быть.
Спойлер
Михаил Александрович Шолохов. ЖЕРЕБЕНОК.
Михаил Александрович Шолохов. ЖЕРЕБЕНОК.


Картина Дмитрия Васильевича Близнюка (род. в 1935 году). Два шага по песку. По мотиву рассказа М. А. Шолохова "Жеребёнок".


Среди белого дня возле навозной кучи, густо облепленной изумрудными мухами, головой вперед, с вытянутыми передними ножонками выбрался он из мамашиной утробы и прямо над собою увидел нежный, сизый, тающий комочек шрапнельного разрыва, воющий гул кинул его мокренькое тельце под ноги матери. Ужас был первым чувством, изведанным тут, на земле. Вонючий град картечи с цоканьем застучал по черепичной крыше конюшни и, слегка окропив землю, заставил мать жеребенка — рыжую Трофимову кобылицу — вскочить на ноги и снова с коротким ржаньем привалиться вспотевшим боком к спасительной куче.
Спойлер
Ф. М. Достоевский о славянских "братьях" России.
Ф. М. Достоевский о славянских "братьях" России.


Ф. М. Достоевский о славянских "братьях" России.
"... по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому - не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!
И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.

Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.
Спойлер
Страницы: 1 2 3 > >>