Блог Ирины.

 ФЕНИКС   На связи с единомышленниками           

 Поддержка проекта 

Авторизуйтесь с помощью соцсетей и служб

+1563 RSS-лента RSS-лента

Блог Ирины.

Автор блога: Ирина
Очень важный поступок. Посвящается ученикам шестых классов школы № 10, г. Ногинска, Московской области
Очень важный поступок. Посвящается ученикам шестых классов школы № 10, г. Ногинска, Московской области


Как-то раз после службы меня позвал настоятель. Я быстро собрал ноты в папки и, спустившись в храм, прошел в алтарь. Отец настоятель благословив меня, сказал:

— Сегодня, Алексей Павлович, тебе надлежит потрудиться на ниве просвещения.

— Как это? — не понял я.

— Да очень просто, пойдешь в четвертую школу и проведешь там беседу с учениками шестых классов. Меня просила директор, но сегодня мне что-то нездоровится.

После этого я совсем растерялся.

— Как же я буду с ними беседовать? Это для вас, отец Евгений, просто. А для меня проще самую сложную четырехголосную партитуру, переложить на трехголосную, чем провести беседу со школьниками. Они ведь ждут вас, я даже не священник. Может быть мне с ними урок пения провести?

— Пение у них есть кому преподавать, а вот дать понятие о вере некому. Семинарию Духовную ты закончил, так что, думаю, прекрасно справишься. Расскажи им что-нибудь из Священной истории.

— А что, например? — поинтересовался я.

Настоятель на минуту задумался, а потом, широко улыбнувшись, сказал:

— Расскажи им, как Давид поразил Голиафа из пращи.

Сказав это, настоятель, уже не сдерживаясь стал прямо-таки сотрясаться от смеха. Меня всегда удивлял его смех. Смеялся он как-то молча, но при этом весь трясся, будто в нем начинала работать невидимая пружина. Теперь же, глядя на смеющегося настоятеля, я с недоумением размышлял: что же может быть смешного в убийстве, хотя бы и Голиафа. Наконец пружина внутри настоятеля стала ослабевать и вскоре тряска совсем прекратилась. Он достал из кармана скомканный носовой платочек и стал вытирать им слезы, выступившие на его глазах от смеха. Видя на моем лице недоумение, он пояснил:

— Да я, Алексей Павлович, вспомнил, как сам в первый раз попал в школу на беседу с учениками. Прихожу в класс, они смотрят на меня, оробели. Наверное, в первый раз настоящего священника так близко видят. Я сам растерялся, с чего думаю начинать. Ну не мастер я рассказывать, и все тут. Стал им что-то о вере говорить, уж не помню что, но только вижу, заскучали мои ученики. Даже завуч, сидевшая в классе, тоже стала позевывать, а потом, сославшись на какое-то срочное дело, ушла из класса. Ученики же, всем своим видом показываю, как им неинтересно меня слушать: кто уронил голову и дремлет, кто переговаривается. Кто-то жвачку жует, со скучающим видом глядя в окно. Некоторые даже бумажными шариками стали исподтишка пуляться друг в друга. Тогда я решил сменить тему и рассказать, как Давид Голиафа из пращи убил. Когда я стал рассказывать, один ученик спрашивает: «А что такое праща?» Я попытался описать это орудие на словах, но потом вдруг решил показать образно. Говорю одному ученику: «Ну-ка, сними свой ремень». Тут класс оживился. Некоторые стали посмеиваться. «Сейчас, Сема, тебе батюшка ремнем всыплет, чтобы двоек не получал». Всем стало весело. Я взял кусок мела, покрупней, вложил его в ремень и стал им размахивать, показывая, как Давид стрелял из пращи. К моему несчастью мел вылетел из моей пращи и прямо в оконное стекло, которое сразу вдребезги. Класс буквально взорвался от смеха. Завуч привлеченная таким шумом сразу прибежала. Вбегает она в класс и что же видит: я стою перед разбитым стеклом, вид бледный, растерянный, а в моих руках брючный ремень. Подходит она ко мне с боку и шепчет на ухо: «Ремнем, батюшка, непедагогично. Мы сами разберемся и накажем, как следует». Я ей шепчу в ответ: «Марья Васильевна, наказывать надо меня. Это я показывал, как Давид убил Голиафа, да немного неудачно получилось». Вижу, как после моего пояснения, завуч сама теперь еле сдерживается от смеха. Но учителя не нам священникам чета, эмоции умеют скрывать. Повернула она к ученикам свое исполненное суровой решимости лицо и строго говорит: «Все, смеяться прекращаем. Давайте поблагодарим батюшку за интересную и полезную беседу. — Поворачивается ко мне, при этом выражение лица меняется снова на прямо противоположное: — Спасибо вам, отец Евгений, приходите еще, когда сможете». Уже провожая меня по коридору школы, Марья Васильевна, не выдержала и пожалилась: «Теперь вы видите, батюшка, с какими детьми нам приходится сегодня работать. Если бы так же легко было разрушить стену непонимания между нами и учениками, как вы сегодня это стекло разбили. Бьешься об эту стену как рыба об лед, никакой мочи нет». Эти полные отчаяния слова завуча меня тронули до глубины души, я даже остановился. «Знаете что, Мария Васильевна, я педагогического образования не имею, но думаю, что есть одно такое средство способное сокрушить эту стену». «Какое же?» — заинтересованно спросила Марья Васильевна. «Это средство старо как мир, просто мы не всегда умеем им пользоваться правильно. От того все наши беды. А средство это — любовь». «Да разве мы их не любим?», — пожала плечами Марья Васильевна. «Я ведь не только о вас, я и о себе говорю. Любим, но не проявляем терпения, любим, но забываем о милосердии, любим, но завидуем, любим, но превозносимся и гордимся, любим, но ищем своего, а когда не находим, то раздражаемся и мыслим зло. Вот когда мы с вами научимся любить, все перенося ради этой любви, тогда не то что стену разрушим, но и горы начнем передвигать».
Спойлер
Мой ласковый и нежный Гад. Из жизни Ростовского зоопарка.
Мой ласковый и нежный Гад. Из жизни Ростовского зоопарка.


Д. К. Дрягина (ред. И. Ситников).

Выпускница? Молодой специалист? Не замужем? Без детей пока? Ну, слава Богу! Собирайся на полгода в командировку в соседний город с выездным зверинцем, там место штатное имеется!

А что, и собралась. И интересно даже, и даже волнительно как-то. Прямо как взрослая, прямо по-настоящему всё. Зоолог – это вам не плюшки кушать. Кому попало редких зверей не поручат. Даром что ли пятёрки в «универе» получала. Змей вот только боится до одури, но ведь там только один королевский питон, и тот уже с первой машиной уехал. Обойдётся как нибудь.

Села весело в последний грузовик, загруженный кормами, ждёт водителя. Тут, запыхавшись, бежит посыльный из серпентария. Хлоп, мешок ей на колени.

- На!

- Что это?

- Да удава чуть не забыли. Королевский питон. Бери. Он не тяжёлый, молодой ещё, мера полтора длиной. А ты чего бледная? Не того поела? Аккуратней надо в дорогу– то. Ну, давай, пока. Счастливо добраться!

Когда дыхание вернулось, сразу мешок с колен на полку, под заднее окно кабины переложила. Тут и водитель подошёл. Молодой, говорливый. Поехали. Часа два прошло в дороге, солнце припекать стало.

Тень легла на плечо. Обернулась, а мешок уже чуть ли не колом стоит. Это удав под стеклом согрелся и активизировался. Но чутьё и знания университетские подсказывают, что пока гад в мешке, то ничего страшного не случится. Едут дальше. Она молчит. Паренёк соловьём заливается, скучать не даёт. Тут тень ему на щиток приборный попала, он глядь назад.

- А что это?

- Змея.

Руль бросил, к двери прижался: «Убери зверя!» – орёт. Хорошо ещё трасса пустая была. Кое-как успокоились, только для этого ей мешок снова на колени взять пришлось. Ухажёр сразу охладел. «Все вы там в своём зоопарке больные на голову» - говорит.

Приехал зверинец в город. Устроились, живут, работают. Осенью похолодало. Удав стал мёрзнуть. Надо куда-то его на ночь устраивать. Зоолог к директору. Мол, морозы скоро, надо змею домой забирать.

- Ну и забирай.

- Так я боюсь!

- И я боюсь! Ты у нас штатный зоотехник? Вот и забирай. Без разговоров!

Умел человек молодых специалистов уговаривать.

Вечером подошла к клетке, один глаз прищурила, то ли от страха, то ли прицеливаясь, и хвать удава за шею. Тот вокруг руки обвился, сдавил, но не сильно, и в мешок пойти согласился. В обморок, одним словом, упасть не успела.

Домой пришли, а там тоже совсем не жарко. Хозяйка квартиры отопление ещё не включает, грейтесь, как хотите. Вот и пришлось мешок пристраивать на полу, недалеко от старого рефлектора с открытой спиралью. Не спится девчонке. Смотрит, мешок к теплу пополз. Оттащила, а тот снова к горящей спирали подбирается. Так и сгореть всем можно. Хоть плачь.

Слезла с кровати, взяла мешок, и с собой под одеяло. А что делать? Удав пригрелся, вдоль тела вытянулся, затих. Лежит и в ус не дует гад… Гад, гадёныш, гадик, гадюшка… Спокойной ночи, гадюсик мой…

Так вместе всю зиму и ночевали. С тех пор она змей вообще не боится.
Осторожно, тупайя! (История из жизни Ростовского зоопарка).
Осторожно, тупайя! (История из жизни Ростовского зоопарка).


Т.М.Голубинцева (ред. И.Ситников).


Маленькая, беспомощная тупайя без сознания, трудно дышит, распластавшись на полу клетки. Беда. У самочки сердечный приступ.


Вызов ветеринарного врача, инъекция лекарства, тревожное ожидание результата. Небольшое тельце редкого примитивного примата можно взять в ладони, согреть дыханием. Держать осторожно и не отпускать, словно от этого зависит его беззащитная жизнь.


Дело близится к ночи, и заведующая отделением бережно кладёт в женскую сумку свою ещё не очнувшуюся подопечную.


Ведь там, дома, легче не спать всю ночь. Терпеливо ждать, когда придёт в себя маленький зверёк. Укладывать малышку рядом и до утра сторожить её сон, поить снадобьем из пипетки. За много лет работы это далеко не первая выполненная тобой домашняя «госпитализация», да и не последняя. Лучше тебя никто ведь не справится. Ты же их всех знаешь с рождения. Кому доверять, как ни себе.


Осенний вечер. Давно ушла в гараж служебная машина. Две пересадки до дома. Набитый до отказа салон автобуса. Не то что присесть, даже ногу поставить некуда. Нужно приоткрыть сумку, чтобы не задохнулась больная, и держать осторожно, под боковым поручнем, как хрупкую драгоценность.


Дождь на улице, а внутри душно и сыро. Мокрые воротники. Нехороший запах перегара и дешёвого табака от мужика, вплотную прижавшегося справа.


Вдруг неприятный сосед издаёт резкий, испуганный крик: «Ты! Что в сумке? В сумке у тебя что?!» - мужик стонет, размахивая окровавленными пальцами. «А ты чего там забыл, дядя» - вдруг грозно интересуется плотного телосложения пассажир на сиденье рядом с проходом. «Гля, щипачи совсем обнаглели, уже чего в сумках, спрашивают» - разносится по салону. «Водитель, давай до милиции не тормози». «Женщина, да вы гляньте, что украл-то!»


Она испуганно поднимает сумку повыше, раскрывает, а оттуда лапки малюсенькие, потом мордочка заострённая, аккуратные ушки, чёрные бусинки глаз, серо-коричневая шубка и длинный пушистый хвост. Да как пискнет чего-то злобно. «Белка!», «Крыса!» - ахает изумлённо автобус. Под шумок покусанный воришка выкатывается в открывшуюся на остановке дверь.


А всем не до него уже. «Что за зверь?!» - интересуются.


Заведующая успокаивается, радуется и гладит очнувшуюся зверушку. «Это, можно сказать, обезьяна». «Какая же это обезьяна?» - не доверяет народ. «Тупайя!». «Какая, какая?» - начинают веселиться граждане. «Ну, полуобезьяна. В тропиках Юго-Восточной Азии живёт. Примат. Вид называется тупайя. Мы из зоопарка. Заболели. Домой едем, лечиться».


«Ха, - смеётся публика. – Хорошо, что у вас крокодил не заболел. Тот бы точно карманнику руку откусил!»
Повеселел автобус. Так с шутками, прибаутками до дому и добрались.


Справка:
Раньше тупай относили к отряду насекомоядных, либо к примитивным приматам, поскольку тупайи обладают определённым сходством с лемурами и африканскими прыгунчиками. В настоящее время по общепринятой классификации они выделены в самостоятельный отряд Scandentia, который вместе с приматами и шерстокрылами входит в монофилетическую группу Euarchonta.
НЕБО НЕЛЕТАЮЩЕЙ ПТИЦЫ. Марина Бирюкова.
НЕБО НЕЛЕТАЮЩЕЙ ПТИЦЫ. Марина Бирюкова.



«Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…»
Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».

Той далекой весной Прасковья могла бы сказать: я для тебя – всего лишь один из миллионов грачат, орущих в гнездах, вечно из них выпадающих, погибающих или кем-то подбираемых…

Наш дом в селе был чем-то вроде клиники доктора Айболита, совмещенной с приютом для мохнатых и пернатых сирот. Выпавших из гнезд грачат, сорочат, скворчат и прочую птичью детвору нам тащили каждую весну; каждую весну мы совали дождевых червей и размоченный в молоке хлеб в нетерпеливо разинутые клювы с ярко-желтой отделкой. Конечно, этот быстро оперявшийся молодняк доставлял нам немало хлопот, но зато и скучать не давал, создавая массу уморительных ситуаций. Мы годами вспоминали о двух шустрых скворчатах, которые уселись на бок спящего кота, старого, толстого и апатичного, и увлеченно рылись в его шерсти, а старик и одного глаза при этом не открыл. Или – о том, как сорочонок Тишка, научившийся уже летать, утащил мамины наручные часы и спрятал их на грядке в огороде.

А этих грачат было трое. Вот так, втроем, они и ходили за нами, неотвязно и ненасытно требуя еды. Потом двое из них встали на крыло и улетели. А вот третий, точнее, третья…
Спойлер
Давид-креститель. Интересный рассказ.
Давид-креститель. Интересный рассказ.



Протоиерей Алексий Лисняк.

…я сам изнемогал от счастья бытия.

Н. Заболоцкий.


Отец Георгий из села Горянина любит жизнь. Он восторгается ею, как маленький и радуется возможности жить бесконечно, на небесах. Когда он проповедует с амвона, то обязательно расписывает будущий Рай самыми праздничными красками, и несколько старушек, что стоят в церкви, возвращаются со службы молодыми и воодушевлёнными. Подумать только! Бесконечная, бесскорбная и беспроблемная жизнь! Неужели она наступит!?

Однажды в храм вошла не молодая упитанная дама. Не известно, слышала ли она рассказ про Царство небесное или нет. Её взгляды на жизнь вообще были весьма своеобразными. Народ уже покинул церковь, а батюшка что-то замешкался в алтаре. Дама терпеливо его ждала. Был летний вечер. Мимо церковных окон с мычанием протопало совхозное стадо. Наконец и отец Георгий загремел в алтаре ключами, собрался уходить. Спустился с амвона, и тут дама подплыла к нему с просьбой о помощи:
- Батюшка, без вашего совета мне не обойтись. Мне Петровна, ну вы её знаете, божественная такая, наказала свечку за мужа поставить кверху ногами, ну, чтобы он сдох. Я вот свечку купила, а где у неё верх, где низ – не разберу. Помогите разобраться, посоветуйте, пожалуйста.

Отец Георгий уставился на даму с удивлением. Он растерялся и не знал, как помочь этой прихожанке, чтобы её муж околел от свечки. Он открыл рот и удивлённо хлопал глазами. Дама решила изложить свою просьбу подробнее:
- Понимаете, муж – такая сволочь. А ещё он – алкаш, гад и изменщик. Он к Нюрке после работы заходил как-то. А Петровна всё видала. Она мне про его похождения всегда докладывает, добрая она, ну, по-соседски. Я уже вся извелась, высохла вся от тоски – сил моих нет. Ну, а Петровна-то, она старушка божественная, знает, как кому земельку подсыпать, как кому булавку в окошко воткнуть. И берёт за советы по-божески. Ну я её и спросила, как с мужем-то быть. Она и посоветовала: «Чтоб он сдох, - говорит, - надо за него свечку заупокой поставить в церкви, но только обязательно кверху ногами. У попа, говорит, спроси, как и что. Он, дескать, в семинарии обучался. Такие мелочи-то знает, поди».

Отец Георгий посмотрел на необъятную «высохшую» от горя даму, подумал немного, и решил рассказать ей про то, как Бог всех людей любит, про жизнь, которую Бог всем даёт, про жизнь, которая будет там, на небесах у всех крещённых людей. Он даже открыл для этого рот, но дама перебила:
- Вот свечка, видите, кручу её в руках, кручу, а ни верха, ни низа не различу никак.
Батюшка взял свечку в руки, расковырял фитиль и показал:
- Вот верх.
Потом глубоко вздохнул и добавил:
- Я храм собираюсь замыкать, служба кончилась. Идите домой. Там вас муж, наверное, ждёт. Скоро корову доить. Одному-то несподручно, поди, без хозяйки со скотиной управляться. Идите помогать, а в убийцу мы с вами поиграем как-нибудь в другой раз.

Дама смиренно покинула церковь. Батюшка затушил все лампады, лязгнул засовом на входной двери, щёлкнул замком и отправился домой.

Трудовой день закончился, и в прохладном воздухе тут же запищали комары. С фермы по окрестным лугам разливается коровье мычание и незлой пастушечий мат. Слева, в пруду, чуть пониже церкви играют золотые карасики. Ребятишки запутались в удочках на берегу. Гуси за день утомились под августовским солнцем. Они уселись у Лукичёвой калитки и даже не шипят на прохожего в шелестящей рясе. На отца Георгия нахлынуло вдруг поэтичное настроение. Всё наполнено прекрасной жизнью! И потом, подумал батюшка, тоже будет жизнь, но куда прекрасней этой! В миллион, наверное, раз!
Спойлер
ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ РАБОТАЕТ НА ОТКЛИК. Рассказ.
Павел Сушков.


Посвящается всем героическим
девушкам-волонтёрам поисковых отрядов.


ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ РАБОТАЕТ НА ОТКЛИК. Рассказ.



Тупик.

Вообще-то ее звали Ариадна – родители когда-то увлекались греческой мифологией. Но ей никогда не нравилось это античное имя, и оно сократилось до Ари.

Ари – не модель с обложки, но вполне симпатичная. Светлые волосы, едва касающиеся плеч, задумчивые серые глаза, правильное очертание губ и чуть выдающиеся скулы, делающие лицо более выразительным.

Ари еще молода, но уже в том возрасте, когда за спиной (а иногда и в глаза) говорят: пора замуж. Может быть, и правда пора. Но она об этом не думает. У неё есть молодой человек, они живут вместе в съемной однушке. Дни, так похожие друг на друга, идут, и перемена возраста ощущается, только когда видишь свои фотографии прошлых лет. Рома – так зовут её парня – замуж не зовёт, а она и не напрашивается. А зачем? Вроде нормально живём.

Недавно, правда, произошёл неприятный случай, который взбаламутил их устоявшуюся жизнь, как камень, брошенный в лужу.

Как-то в выходной они собирались на концерт. Рома достал дорогие билеты на выступление большой знаменитости, и они вместе ждали этого дня.

Перед концертом молодые люди заехали в большой торговый центр. Когда всё необходимое было куплено, и они шли к выходу, Ари вдруг заметила посреди огромного зала маленькую девочку лет пяти, которая стояла одна и растерянно смотрела на движущуюся мимо толпу. В детских глазах был такой испуг, что у Ари сжалось сердце и захотелось немедленно помочь. Она подошла, присела рядом с девочкой, осторожно взяла её за руку и спросила:

– Как тебя зовут? Где твоя мама?

– Даша. Моя мама потерялась.

Ари вдруг отчетливо вспомнился тот детский страх, когда пропадает мама. Когда тебя приводят в детский сад – чужой, враждебный мир, и мама должна уйти. Она отпускает её, потому что знает, что это неизбежно, и потому что надо успеть добежать до окна, прижавшись к которому можно увидеть, как мама исчезает в темноте за углом…

– Не горюй! Сейчас мы найдём твою маму! – сказала она ободряюще.

В глазах девочки появилась надежда. Даша доверчиво сжала своей ладошкой руку Ари, и они пошли искать сотрудников торгового центра, чтобы узнать, как сделать объявление по радио. Рома шёл сзади, нервно посматривая на часы.
Спойлер
ВЫСТРАДАННЫЙ ОБЩИЙ ЗНАМЕНАТЕЛЬ. Рассказ. Мария Сараджишвили.
ВЫСТРАДАННЫЙ ОБЩИЙ ЗНАМЕНАТЕЛЬ. Рассказ. Мария Сараджишвили.







Страшное искушение случилось с Пикрией Натрошвили, просто неописуемо ужасное. Пришла беда, откуда не ждали. Единственная дочка Теа, отличница как в общеобразовательной школе, так и в музыкалке по классу фортепиано, позвонила матери на мобильный и крикнула:

– Мам, я вышла замуж за Гелу Иашвили. Сейчас я у него в деревне, в Кахетии. Здесь так классно! Не переживай, пожалуйста! Я очень счастлива.

И в трубке раздались гудки. Мобильный выскользнул из тонких аристократических пальцев Пикрии, упал по закону подлости «лицом» на угол стула и звучно трэкнул. Паутина трещин тут же разошлась по незащищенному экрану. Пикрия медленно подняла свой старенький «Самсунг», осмотрела аварию: с первого взгляда было понятно, что экран придется менять. Почему-то подумала: «Вот так и жизнь моя треснула. Не склеить…»

Все свои силы духовные и физические Пикрия вложила в воспитание Теи. Муж, попив немало жениной крови, благополучно испарился в неизвестном направлении. Пикрия работала бухгалтером, в свободное время читала крошке Тее жития святых и по воскресеньям водила в церковь причащаться. Чтобы не было праздности, загрузила дочь по максимуму: учеба, кружки, музыка. Следила за каждым шагом. Все контролировала, чтобы, не дай Бог, ничего не упустить. И все же недосмотрела.
Спойлер
О'Генри. "Дары волхвов".
Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество.

О'Генри.   "Дары волхвов".



Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают.
Пока хозяйка дома проходит все эти стадии, оглядим самый дом. Меблированная квартирка за восемь долларов в неделю. В обстановке не то чтобы вопиющая нищета, но скорее красноречиво молчащая бедность. Внизу, на парадной двери, ящик для писем, в щель которого не протиснулось бы ни одно письмо, и кнопка электрического звонка, из которой ни одному смертному не удалось бы выдавить ни звука. К сему присовокуплялась карточка с надписью: "М-р Джеймс Диллингхем Юнг". "Диллингхем" развернулось во всю длину в недавний период благосостояния, когда обладатель указанного имени получал тридцать долларов в неделю. Теперь, после того как этот доход понизился до двадцати долларов, буквы в слове "Диллингхем" потускнели, словно не на шутку задумавшись: а не сократиться ли им в скромное и непритязательное "Д"? Но когда мистер Джеймс Диллингхем Юнг приходил домой и поднимался к себе на верхний этаж, его неизменно встречал возглас: "Джим!" и нежные объятия миссис Джеймс Диллингхем Юнг, уже представленной вам под именем Деллы. А это, право же, очень мило.
Делла кончила плакать и прошлась пуховкой по щекам. Она теперь стояла у окна и уныло глядела на серую кошку, прогуливавшуюся по серому забору вдоль серого двора. Завтра Рождество, а у нее только один доллар восемьдесят семь центов на подарок Джиму! Долгие месяцы она выгадывала буквально каждый цент, и вот все, чего она достигла. На двадцать долларов в неделю далеко не уедешь. Расходы оказались больше, чем она рассчитывала. С расходами всегда так бывает. Только доллар восемьдесят семь центов на подарок Джиму! Ее Джиму! Сколько радостных часов она провела, придумывая, что бы такое ему подарить к Рождеству. Что-нибудь совсем особенное, редкостное, драгоценное, что-нибудь, хоть чуть-чуть достойное высокой чести принадлежать Джиму.

Спойлер
Саша Чёрный. Рождественское.
Саша Чёрный. Рождественское.



В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…


Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.


Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.


Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…


Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:


«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…


А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»
Аполлон Аполлонович Коринфский. Христославы.
Аполлон Аполлонович Коринфский. Христославы.



Под покровом ночи звёздной
Дремлет русское село;
Всю дорогу, все тропинки
Белым снегом замело…
Кое-где огни по окнам,
Словно звёздочки, горят;
На огонь бежит сугробом
“Со звездой” толпа ребят…
Под оконцами стучатся,
“Рождество Твое” поют.
— Христославы, Христославы! —
Раздаётся там и тут….
И в нестройном детском хоре
Так таинственно чиста,
Так отрадна весть святая
О рождении Христа, —
Словно сам Новорождённый
Входит с ней под каждый кров
Хмурых пасынков отчизны —
Горемычных бедняков…
Страницы: 1 2 3 > >>