ФЕНИКС   На связи с единомышленниками           

 Поддержка проекта 

Авторизуйтесь с помощью соцсетей и служб

+1290 RSS-лента RSS-лента

Блог Ирины.

Автор блога: Ирина
Жаба и тигр. Сказки старого Сюня.
Жаба и тигр. Сказки старого Сюня.


Жил некогда в дремучем лесу в провинции Гуаньдун огромный тигр. А в болоте, под кочкой, жила жаба.
Тигру в поисках какой-нибудь добычи приходилось частенько по ночам пробираться сквозь камышовые заросли небольшого болотца, где как раз устроила себе жилище жаба.
Долго терпела она и, наконец, не выдержала. Дождалась как-то жаба ночи и, когда тигр, как обычно, проходил мимо её кочки, высунула голову и сказала:
- Бездельник, поберегись! Это говорит тебе не какая-нибудь простая жаба, а жаба, которая вот уже девяносто девять лет живёт на свете. И не очень-то надейся на свою силу, потому что она ничегошеньки не стоит по сравнению с моей мудростью. Ищи себе пищу в других местах; нечего тебе каждую ночь ходить мимо моей кочки и тревожить мой сон! А не то я выколочу пыль из твоей шкуры!
Тигр так удивился, что не мог сказать ни слова. Он был ещё молод и никогда в жизни не встречался с живой жабой. Когда же повелитель лесов разглядел, какая ничтожная тварь осмеливается угрожать ему, он страшно разгневался и зарычал:
- Как ты смеешь указывать царю зверей, где ему охотиться! Я только подниму лапу - и от тебя ничего не останется!
Вы думаете, наша жаба испугалась? Ничуть не бывало! Она снова высунула голову из-под кочки. И, хотя её голос после голоса тигра был подобен писку комара после раскатов грома, в её словах не было страха:
- Не знаю, зачем я утомляю себя препирательством с тобой, когда у меня есть средство заставить тебя замолчать навсегда. Подумай об этом и не болтай больше, чем тебе подобает!
- Изумлённый тигр не нашёлся, что сказать. Он подумал про себя: "Может быть, и впрямь это какой-то совсем особенный зверь!"
- Давай, давай, проваливай отсюда, бездельник! - не унималась жаба, видя, что тигр стоит в нерешительности.
- Уважаемая, - уже не так уверенно как раньше, начал тигр, - неужели ты сильнее меня?! Я никак не могу этому поверить. Вот что я тебе скажу: поплывём наперегонки через реку. Если ты переплывёшь первая, я, может, и поверю, что ты сильнее.
Чудесный зонтик.
Чудесный зонтик.


Петухи кричат не ко времени, дым стелется низко, ласточки летают у самой земли, Солнце садится в сизые тучки, - значит, жди дождя. Утром трава покрыта росой, словно инеем, небо на закате жёлтое, как цветок тыквы,ночью звёзды не мерцают, светят ровно голубоватым светом, - будет завтра ясный солнечный день.
Все эти приметы и много других примет знал старый крестьянин Яо Пятый. Вы, может, удивитесь, почему его называли Пятым. Да очень просто, - в деревне было много Яо, и все они были родственниками. Вот их и называли по-разному, чтобы отличить друг от друга. Одного звали Яо Длинноносый, а почему так, - и объяснять нечего. Другого звали Яо Ворчливый, - это тоже понятно. Был там и Яо - Мягкое ухо; почему он так прозывался, мы уже рассказали в другой сказке. Если вы прочли её, вы это знаете. Если не прочли, прочтите - узнаете. Ну, а всех остальных Яо различали так: Первый, Второй, Третий, Четвёртый, Пятый.
Бережливая жена.
Бережливая жена.


У торговца кунжутным маслом, Цзяна, была очень бережливая жена. Каждый раз, когда её муж уходил на базар, она потихоньку отливала немного масла из бочонка в глиняный кувшин, а кувшин прятала в погреб.
К середине зимы Цзян продал всё масло, а к весне прожил все деньги, что выручил от продажи. И торговать нечем, и масла купить не на что. Поделился он горем с женой, а та отвечает:
- Не печалься. В погребе стоит кувшин, полный масла, - это я сберегла! Будет чем прожить до нового урожая.
Обрадовался Цзян и стал всем рассказывать о бережливости своей жены.
Услышал об этом Цай, который торговал календарями, услышала и жена Цая.
"Что ж, и я не глупее жены Цзяна", - подумала та и тоже решила помочь мужу.
Настал Новый год. Надо бы снова купить календарей, да за старые ещё долг не отдан. Совсем обеднел Цай.
- Денег у нас нет, - говорит он жене, - торговать нечем; как будем жить, - не знаю!
- Зато я знаю! - весело сказала жена и притащила целую корзину припрятанных календарей.
- Вот, продай, это я сберегла.
Ничего не сказал Цай, только руками развёл. Кто же купит прошлогодние календари?!
Удочка.
Удочка.


Жил в давние времена важный чиновник со своим сыном.
Чиновник был умный-преумный. А сын у него, говорят, был ещё умнее. Поэтому отец никакого дела не начинал, не посоветовавшись с сыном.
Однажды захотелось чиновнику поудить рыбу. Позвал он сына и стал советоваться, какой длины сделать удочку.
Искусный шахматист.
Искусный шахматист.


Жил когда-то в Китае шахматист. Он так хорошо играл в шахматы, что никто не мог его обыграть. Приезжали в его деревню игроки из других деревень, городов и даже из самого Пекина. И все проигрывали.
Ходы шахматиста были так хитры и так искусны, что никому не удавалось приблизиться к его королю. Шахматист загордился.
Чжан Лан.
Чжан Лан.


Когда Чжан Лан женился на Дин-сян, у него была только маленькая лачужка, крытая соломой. Если шёл дождь, то вода текла сквозь крышу и собиралась лужами на кане. Если дул ветер, то сквозь прорванную бумагу на окнах он проникал в комнату и перекатывал в пустых чашках деревянные палочки, на которых по нескольку дней не бывало ни крупинки гаоляна.
Жена Чжан Лана была работящей женщиной. Она трудилась с раннего утра до поздней ночи и в доме, и в саду, и в поле. Не прошло и года после их свадьбы, а дом уже был крыт черепицей, на окнах натянута новая бумага, чашки для еды всё реже и реже оставались пустыми. Ещё через несколько лет во дворе был выстроен хлев, где жевали сено три коровы и два осла.
Сам Чжан Лан тоже очень изменился. Он потолстел, а походка у него стала неторопливая и важная, словно у павлина. Он никогда не вспоминал теперь о годах нужды и совсем забыл, что это жена принесла к нему в дом счастье. Он хотел только пить вино и ходить в гости. Засевать поле или таскать тяжёлые корзины с удобрением он считал для себя унизительным. И Дин-сян работала за двоих. А Чжан Лан ещё сердился, что его жена не наряжается, что пальцы её огрубели, что она разговаривает с бедняками так просто, будто и сама бедна.
Однажды перед закатом солнца он сидел у ворот своего дома. Вдруг к нему подъехал человек на верблюде и попросил воды.
Чжан напоил и человека и верблюда. Пока верблюд пил из большого деревянного ведра, Чжан спросил путника, кто он и куда едет. Тот ответил:
- Позади меня путь долог и впереди ему конца не видать. Я предсказатель. От деревни к деревне шагает мой верблюд, и в каждой живёт хоть один человек, желающий за три серебряные монеты узнать своё будущее.
Чжан Лан очень обрадовался. Давно ему хотелось спросить у какого-нибудь гадальщика, удастся ли ему разбогатеть ещё больше. И он дал путнику три серебряные монеты.
Предсказатель заговорил нараспев:
- Лоб широк и высок, брови сдвинуты, подбородок упрям. Лёгкая жизнь у тебя, счастье большое. Одно лишь плохо: вижу тень нищеты на твоём лице. Был ты бедным, стал богатым. Может, удержишь в руках своё счастье, а может, сам за ворота вышвырнешь. В доме у тебя мудрая жена. Всем хороша она, только судьба её тонка.
- У моей жены судьба тонка?! - удивился Чжан.
- Тонка, - сказал гадальщик. - Тонка, словно кожурка рушеного риса. Налетит северный ветр, подует южный, подхватит кожурку - и нет её.
Путник поклонился Чжану, сел на верблюда и уехал.
А Чжан с тех пор потерял покой. Только взглянет на Дин-сян, сразу вспомнит слова гадальщика.
"Муж и жена всегда вместе, - размышлял он. - Когда на Дин-сян налетит южный и северный ветер, успею ли я отскочить в сторону, чтобы и меня не унесло. Может, лучше не дожидаться несчастья, Дин-сян прогнать и жениться на другой женщине, у которой судьба не такая тонкая".
Однако прогнать жену он не решался. Зато ходил такой сердитый, словно ему предстояло отдавать долг. Целыми днями он только и делал, что придирался к Дин-сян - и то ему не так, и это не так.
Терпению Дин-сян пришёл конец, и она сказала:
- Чжан Лан! С тех пор, как я вошла в ворота этого дома, я всегда вставала с первым криком нашего петуха. На голове я таскала тяжёлые корзины, ногами ломала хворост для очага, руками теребила коноплю. У меня ни разу не пригорел обед и никогда не пропала зря горсточка муки или рису. Что же тебе от меня ещё надо?
- Работать-то ты умеешь, - ответил Чжан Лан, - я ничего не говорю. А вот судьба твоя тонка, словно кожурка рушеного риса. Налетит северный ветер, подует южный, подхватит кожурку - и нет её. Вот я и думаю: напрасно я связал свою судьбу с твоей.
Услышав это, Дин-сян сильно рассердилась и сказала:
- Раз так, я уйду из твоего дома. Только смотри, как бы ты потом не пожалел.
Чжан Лан обрадовался, что жена сама догадалась, чего он хочет. Но тут его взяла другая забота: не потребует ли Дин-сян половину хозяйства. Поэтому он сейчас же спросил:
- А что ты возьмёшь с собой?
- Дай мне старую телегу, рыжую корову да петуха, что будил меня по утрам. Больше мне ничего не надо.
Запрягла Дин-сян рыжую корову, влезла на телегу и в последний раз взглянула на дом, крытый черепицей, на копны сена, которое она сама накосила, на сложенный ею из камня забор...Потом крикнула на рыжую корову:
- Вперёд! Поедем искать нового счастья.
Корова махнула хвостом, стронула с места старую телегу и с грохотом покатила её по дороге.
Проехали деревню, другую. Переехали через речку, другую. Стемнело. Старая рыжая корова остановилась около полуразвалившейся фанзы. Из фанзы вышла старушка, и Дин-сян спросила её:
- Матушка, нельзя ли переночевать у тебя?
- Если не побрезгуешь моей бедностью, оставайся.
Дин-сян провела у старухи ночь. Утром собралась было ехать дальше, да решила немного помочь старушке прибрать в доме. Целый день работала, но всё переделать не успела. Осталась и на следующий день. Кончила работу в доме, начала огород полоть.
Прошла неделя. Дин-сян всё не уезжала. Старушка так полюбила её, что не хотела с нею расставаться.
Дай-фу - приносящий счастье. Сказки старого Сюня. Часть 1.
Дай-фу - приносящий счастье. Сказки старого Сюня. Часть 1.


Совсем недалеко от нашей деревни начинаются горы. Самую высокую из них называют Горой целебных трав. С неё сбегает шумный водопад; в долине он разливается спокойной рекой, дающей воду нашему селению. Склоны горы круты и обрывисты, подняться по ним нелегко. А добраться до вершины и совсем невозможно. Путь туда преграждают неприступные скалы. И всё же один человек побывал там. Гору тогда называли иначе, а как, - теперь уже все позабыли, потому что случилось всё это очень давно. Но о человеке, который поднялся на вершину, до сих пор вспоминают у нас. Да он и родом был из нашей деревни.
Но лучше рассказать обо всём по порядку.
Человек тот родился в самой бедной фанзе. А когда у бедняка появляется ребёнок, он приносит с собою и радость, и печаль. Едва раздался первый крик новорождённого, отец склонился над ним и сказал:
- Дитя, дитя, ты родился себе на горе; всю жизнь тебе придётся биться с нуждой.
Но мать улыбнулась и ответила:
- Зачем ты так говоришь! Посмотри, какая у него высокая переносица, какие большие глаза. Уже сейчас видно, что он будет умён и красив. Наверно, он принесёт в наш дом счастье. Давай назовём его Дай-фу - Приносящий счастье.
И вправду, Дай-фу, когда вырос, принёс счастье многим людям. А пока он был маленьким мальчиком, отцу и матери приходилось трудиться ещё больше, чем раньше. Ведь в семье прибавился лишний рот. Часто по лицу отца стекал пот, а по лицу матери катились слёзы; но оба они трудились, не разгибая спины. И хотя нередко сами они оставались голодными, для Дай-фу всегда находилась в доме горсть непросеянной муки или немного овощей. Отец и мать с любовью растили сына и ждали, что скоро он окрепнет и станет им помощником. Наконец они дождались - Дай-фу исполнилось пятнадцать лет.
В ту осень вся семья Дай-фу отправилась в дальнюю горную долину, чтобы заготовить на зиму съедобных кореньев и насушить ягод. Там их застал холодный осенний ливень маленькие горные ручьи набухли, заревели и заперли все выходы из долины. Только через три дня семья вернулась домой.
Дай-фу был молод; холодный дождь не повредил ему, но отец с матерью заболели. Они метались в горячке на истёртой циновке и говорили в бреду слова, которых сами не понимали. Мальчик испугался и побежал на восточный конец деревни, где жил лекарь.
Лекарь сидел за высоким прилавком. Он еле взлянул на Дай-фу, словно тот был муравьём или букашкой, и отвернулся. А когда мальчик попросил лекарства для отца и матери, он ответил:
- Вся жизнь твоих родителей стоит дешевле, чем лекарство, которое может их вылечить.
Заплакав, Дай-фу бросился к другому лекарю, к тому, что жил на западном краю деревни. Но второй лекарь оказался не добрее первого. Он сказал:
- Когда болен бедняк, его незачем лечить - он поправится сам. Или умрёт.
Дай-фу побрёл в свою фанзу с пустыми руками. Вместо лекарства он подавал больным воду укрывал их рваным одеялом, поправлял жёсткую подушку, набитую опилками. Что ещё мог сделать мальчик!
Через несколько дней умерла мать, а за ней и отец.
Сердце Дай-фу было полно горечью и гневом. Он говорил себе: "Вырасту большим, сам стану лекарем и буду лечить бедняков во всей Поднебесной".
Говорил он об этом и своим соседям, которые были немногим побогаче его родителей. Соседи давали сироте то лепёшку, то чашку супа и вздыхая отвечали:
- Если в реке нет воды, в ней нет и рыбы. Если у бедняка нет денег, ему не выучиться грамоте. А из неграмотного не выйдет лекаря.
- Когда хлынут потоки с гор - и сухая канава превращается в реку. Я непременно стану врачом.
Видя упорство мальчика, соседи посоветовались между собой, и каждый дал для сироты, сколько мог. Самый старший из них отвёд Дай-фу в город. Там он купил хорошие подарки и поднёс их врачу, который держал лавку с лекарствами неподалёку от базарной площади. Врачу понравились подарки, и он согласился взять Дай-фу в обучение.
Как же учил старый лекарь своего ученика?
А вот как. Ещё до зари он кричал ему:
- Вставай поживее, раздуй огонь в очаге, приготовь мне поесть!
После завтрака учитель опять кричал, не дожидаясь, пока Дай-фу доест его объедки:
- Вымой котёл! Подмети пол! Наруби хворосту! Свари рис! Вскипяти чай! Да не забудь наполнить чаны водой!..
Дай-фу трудился с раннего утра, когда на востоке только начинало светлеть, и до позднего вечера, когда в тёмном небе загорались звёзды. В этот час учитель расстилал мягкий войлок, поверх войлока несколько одеял и кряхтя ложился спать, не забыв приказать своему ученику, чтобы тот зорко охранял лавку.
Дай-фу - приносящий счастье. Сказки старого Сюня. Часть 2.
Дай-фу - приносящий счастье. Сказки старого Сюня. Часть 2.


Дай-фу с благодарностью взглянул на девушку, взглянул и не смог отвести от неё глаз, так она была прекрасна.
А девушка лукаво спросила его:
- Ну, разве не ярко светит луна?
Дай-фу ответил:
- Твоё лицо сияет ярче, чем луна. Кто ты, девушка, и где живёшь?
- Я живу здесь, на этой горе, и повелеваю всеми деревьями, кустами и цветами. Самое большое моё богатство - целебные травы. Я прячу их от злых людей и открываю добрым. Ты самый лучший юноша в Поднебесной, и я позволяю нарвать тебе столько трав, сколько тебе нужно. Почему же ты их не рвёшь?
Дай-фу с трудом отвёл глаза от лица девушки и стал рвать цветы, листья и ягоды, выкапывать корни. Скоро корзинка его наполнилась.
Когда он разогнул спину, девушки в зелёной одежде уже не было. Невдалеке быстро бежал водопад, разбиваясь о камни на тысячу маленьких потоков, и каждый поток пел свою песенку - "хуа-ла-ла, хуа-ла-ла". Прямо перед ним вздымались голые скалы, и луна будто катилась по краешку этих скал.
"Скоро луна совсем скроется за вершиной, - подумал Дай-фу, - как же я найду дорогу домой?"
И вдруг он увидел, что стоит на тропинке, такой ровной и гладкой, будто её утоптали тысячи ног. Дай-фу удивился, - почему он раньше не приметил её? Но долго думать не стал и пошёл по тропинке. Вверх взбирался он много часов, а обратный путь показался ему совсем коротким и лёгким. Едва начало всходить солнце, Дай-фу был уже дома.
С этого дня дверь в фанзу Дай-фу никогда не закрывалась. Бедняки шли к нему со своими болезнями и горестями. Одному он помогал лекарством, другому - добрым словом, разумным советом. Часто его будили по ночам, и Дай-фу, забыв о сне, спешил к больному. Когда он приходил в самую тёмную лачугу, в ней будто становилось светлее. Люди говорили:
- Недаром родители назвали его Дай-фу, он и вправду приносит счастье!
Не проходило и дня, чтобы Дай-фу за всеми заботами не вспоминал девушку в зелёной одежде. Ложась спать, он говорил себе: "Завтра утром я поднимусь на гору и, может, снова увижу её".
Но наступало утро, и кто-нибудь приходил звать его к больному ребёнку или умирающему старику. Так протекали дни за днями. Однажды к молодому лекарю прибежал мальчик лет десяти и плача сказал, что отец его умирает. Дай-фу сейчас же пошёл за мальчиком. В бедной фанзе, на холодном кане, лежал худой, ослабевший от болезни человек. У него болело горло, он тяжело дышал и почти не мог говорить.
Дай-фу осмотрел его и понял, что жить бедняге осталось не больше недели. Чтобы утешить больного, он сказал ему несколько ласковых, ободряющих слов. Больной облегчённо вздохнул, прикрыл глаза и задремал. А Дай-фу с жалостью поглядел на него и грустно покачал головой. В это время в углу фанзы послышалось всхлипывание. Это заплакал мальчик; он понял по опечаленному лицу молодого врача, что скоро останется сиротой. У Дай-фу сжалось сердце - вот так и он сам плакал, когда умирали его отец и мать. Юноша принялся перебирать в памяти самые мудрёные лекарства и вдруг вспомнил: есть такая редкая трава - горный чай! Только она и может вылечить больного.
"Я должен найти горный чай, - подумал Дай-фу. - Надо сейчас же идти в горы!"
Мальчику он сказал:
- Жди меня. Через несколько дней я вернусь с лекарством.
Дай-фу никогда не видел горного чая. Но у его учителя была старая книга с рисунками, которую тот всегда держал под замком. Всё же один раз Дай-фу удалось быстро перелистать её. Там-то и были нарисованы листики горного чая. Это трава растёт на голом камне, на самых высоких горах.
Три дня и две ночи Дай-фу бродил по горе, где росли целебные травы. В этот раз гора не таила от него своего богатства - целебные травы и кустарники будто протягивали к нему свои цветы и ветви. Но Дай-фу проходил мимо, - ему нужен был только горный чай, а его-то он нигде не находил.
К вечеру третьего дня он вышел на поляну у подножия скал, стороживших подступы к вершине. Дай-фу подумал: "На вершине никто никогда не бывал. Может, там и растёт горный чай".
Он поднял голову и с тоской посмотрел на остроконечную вершину, окутанную белыми облаками. Но казалась недоступной: каменные утёсы отвесно вздымались к небу; на них не было ни расщелины, чтобы поставить ногу, ни выступа, чтобы ухватиться руками. Дай-фу огорчился. Тут он услышал знакомый шум - "хуа-ла-ла, хуа-ла-ла". Это шумел водопад, падающий с самой вершины. Молодой лекарь вспомнил - на этой поляне он уже был раньше. Здесь говорила с ним девушка в зелёной одежде. Ведь она шэньсянь - волшебница. Если бы девушка захотела, она помогла бы ему сейчас.
Не успел Дай-фу подумать об этом, как закачались сосны, заревел водопад, покатились сверху камни и на поляну выскочил огромный полосатый тигр. Шерсть у него стояла дыбом, глаза светились точно раскалённые угли, пасть широко разинута. Тигр был очень страшен, но Дай-фу поклонился ему и сказал:
- Старший брат тигр! Ты пришёл, чтобы съесть меня. Но видишь ли, я должен вылечить одного человека, иначе его маленький сын останется сиротой. Если ты меня растерзаешь, кто же поможет больному?
И вдруг Дай-фу увидел, что тигр три раза кивнул головой и приник к земле, словно подставляя спину. Дай-фу сел на спину тигра и крепко ухватился за его шерсть. Тигр разбежался и взвился вверх - только ветер засвистел в ушах Дай-фу. Не прошло и мгновения, как они оба оказались на вершине горы. Юноша спрыгнул на землю, и тигр ушёл прочь.
Как земля превратилась в серебро.
Как земля превратилась в серебро.


Ван Да любил хорошо поесть, любил поговорить с соседями, любил поспать, но не очень-то любил работать.
Пока были живы отец с матерью, Ван Да ничего не делал, а если и работал, так разве что палочками для еды. Но отец и мать умерли. Некому стало кормить Ван Да.
И всё-таки за работу Ван Да так и не принимался. Он ходил в гости из фанзы в фанзу, и хозяевам приходилось из вежливости хоть чем-нибудь да угощать его.
Пришла весна. Фанзы опустели. С раннего утра до позднего вечера все трудились на своих полях.
Один Ван Да бродил по деревне. То пойдёт на восточный конец селения и выпросит у сторожа кумирни кусок чёрствой лепёшки, то на западный край - к хозяину винной лавки, который иногда давал ему остатки вина, недопитого другими. А пока Ван Да шагал с востока от кумирни - на запад к винной лавке или с запада от винной лавки - на восток к кумирне, он разговаривал сам с собой.
- Ван Да, хорошо бы вкусно поесть, - бормотал он. - Но, чтобы поесть, нужны деньги. А чтобы были деньги, надо разбогатеть. Вот если бы кто-нибудь сказал тебе, Ван Да, как это сделать!
В один прекрасный день, когда Ван Да брёл, как обычно, из кумирни в винную лавку, на дороге ему повстречался старый крестьянин Чжао.
Чжао остановился и спросил:
- Ван Да, о чём это ты сам с собой разговариваешь?
- О важных вещах, - ответил Ван Да. - О том, что хорошо бы вкусно поесть. Но, чтобы поесть, нужны деньги. А чтобы были деньги, надо разбогатеть. Старина Чжао, не знаешь ли ты, как это сделать?
- Знаю, - сказал Чжао. - Видишь эту горсть земли с моего поля? Хочешь, я научу тебя, как превратить землю в чистое серебро?
Услышав это, Ван Да очень обрадовался и стал просить:
- Будь другом, научи меня поскорее!
- Ну, нет, не так-то это просто, - покачал головой старый крестьянин. - Каждый комок земли на поле надо не один раз перебрать руками, прежде чем он станет серебром. Хочешь научиться - иди жить ко мне в фанзу. Только с условием: что я тебе скажу, то и будешь делать. И на полдороге не останавливаться! Учиться - так учиться до конца. Согласен?
Чиновник и мальчик.
Чиновник и мальчик.


Состарился важный чиновник и решил стать помещиком, чтобы дожить остаток дней на покое. Он купил себе землю и построил большой дом на краю деревни. От нечего делать чиновник каждый день объезжал поля крестьян и то и дело давал им непрошенные советы.
Вот едет он однажды, видит - крестьянин прореживает на своём маленьком поле рис, а выдернутые ростки бросает на межу.
Чиновник остановил коня и начал смотреть. Смотрел, смотрел и сказал:
- Неправильно ты делаешь. Рвёшь, да бросаешь, рвёшь да бросаешь. Нет того, чтобы сосчитать толком, что у тебя за день наработано. Вот скажи, - сколько ты вырвал ростков с утра до полудня?
Крестьянин разогнулся, утёр рукавом пот с лица и ответил усмехаясь:
- А ты, господин, можешь ли сосчитать, сколько твоя лошадь сделала сегодня шагов?
Чиновник рассердился и уехал домой.
И надо же так случиться, что через неделю поросёнок того самого крестьянина забежал в сад чиновника. Чиновник схватил поросёнка за задние ноги и, как тот ни визжал, потащил в амбар и запер.
Вечером крестьянин пришёл за своим поросёнком. Узнав крестьянина, чиновник решил отомстить ему за дерзкий ответ. Он принялся кричать:
- Твой поросёнок перепортил мне в саду больше деревьев, чем ты выдернул ростков на своём поле. Ты должен возместить мне убытки. Бери поросёнка и выкорми для меня, чтобы он был весом вон с ту гору. Да смотри, поскорее, а не то тебе худо придётся.
Крестьянин взял поросёнка под мышку и, опечаленный, вернулся домой. Его маленький сын узнал о беде и говорит:
- Не горюй, отец. Я сам пойду к господину чиновнику и поговорю с ним.
И он отправился в дом чиновника.
- Что тебе нужно? - спросил его чиновник.
Мальчик с поклоном вынул из рукава маленькие весы и сказал:
- Почтенный господин, ты приказал моему отцу выкормить свинью весом вон с ту гору. Но мы не знаем, сколько весит гора. Давай сначала взвесим её.
Чиновник покраснел и ничего не мог ответить. Ему стало очень стыдно, что даже маленький деревенский мальчик оказался умнее его. Поэтому он поскорее продал свой дом и переехал обратно в город.
Страницы: 1 2 3 > >>